Каждый, рожденный на Земле, проходит свой тернистый, полный ошибок путь, чтобы в конце его осознать: быть Богом - трудно. Сатаной невыносимо. Тяжко малому, немощному, сирому и еще горше тому, кто родился с душой Мастера.

Боль разочарования настигает дерзнувшего. Бросившемуся в водоворот суетных желаний не стоит ожидать поощрения. Здесь ловушка, хитрая ловушка, смертный. Оставь знамена с пышными воззваниями и возлюби себя. А потом уже и не менее того - ближнего. Самого ближнего. Не помышляй о переустройстве мира, не стремись к недостижимому совершенству. Постигни радость простого бытия, мудрость исправленной ошибки. Действуй, не устремляя взор к горизонту, а сосредоточив его на кончики протянутой руки. Это твое пространство, твоя личная, Богом данная ответственность. Усвоив это, ты станешь покойным и сильным, не ведая ни поражений, ни обид, ни гордыни, ни зависти.

Так говорили они, взирая на земные дела с высоты Вечного приюта, даровавшего Покой.

Познавшему Покой смешны уловки земного разума, а земному разуму не дано постичь мудрость покоя. Память тех, кто получил Покой, исколотую острыми иглами память, залечил бальзам отрешенности, хитрейшие рецепты застывшего времени. Мастер и его возлюбленная знали все, имели все и ничего больше не хотели...

Вообразите: каждый вечер, когда Мастер и Маргарита выходили проводить заходящее солнце, песчаную дорожку, ведущую от дома в сад, осыпало конфетти вишневых лепестков. Среди пронизанных розовыми лучами деревьев кружила легкая белая метель. А утром к траве, играющей алмазами росы, склонялись тонкие гибкие ветви, вновь покрытые едва распускающимися бутонами. Тлена нет. Нет боли, старости, уродства, смерти. Это ЕГО дар.

Седина осталась в волосах Мастера, но сумрачные глаза покинул страх, мучивший, ломавший черты. Как же прекрасен, как светел он был такими вот вечерами - мудрый, бесстрашный Мастер... Кудри Маргариты, над которыми прежде с горячими щипцами колдовал парикмахер, никогда не развивались. Ее легкое, летучее, как утренний туман, одеяние не теряло свежести, а черная шапочка мастера выглядела так, словно только что явилась из старательно сделавших ее рук. Золотом горела на смоляном атласе вышитая Маргаритой буква "М".