- Ты обнимала меня на скрипучем диване. Реденький плед скрывал нас от мира. Два теплых тела, прильнувших друг к другу, как щенки в лукошке...

- Когда я уходила - каждый вечер, - это было так, словно я умираю. Я жила лишь для того, что бы снова помчаться в наше убежище. О, Боже, как взрывалась во мне радость, когда я видела твое лицо!

- Твое лицо!.. Марго, твое единственное лицо... Всякий раз вспыхивало, всякий раз удивляло заново своей непомерностью счастье: ТЫ и Я! Помню, я все помню!.. - Мастер резко отстранился, отпустил ее руки, замотал головой. - С нами что-то случилось здесь, правда? Не вдруг, не сейчас постепенно. Ты ткала ковер. А я не задавал вопросов... Тут не бывает полнолуния. Но сегодня во сне под бледным диском луны я видел город! Тот самый. Я узнал его. И слезы... Знаешь, такие горячие слезы хлынули разом... А потом кольнуло вот здесь, в груди... Ты понимаешь меня?! Ты согласна? Сжав ее плечи, он вопросительно заглянул в темные глаза, пугаясь от того, что увидит там. В глазах Маргариты сиял восторг.

- Да... - С облегчением выдохнула она. Прижалась к груди Мастера, втиснула лицо в теплую выемку между плечом и шеей. Прошептала нежно и твердо. - Да.

Он сидел в кресле, едва выделяясь из затаившейся в углу тени. Острый подбородок с клинышком смоляной бородки уперся в грудь, зеленый, фосфором мерцающий глаз в упор смотрел на стоящих перед ним. Другой был пуст.

Старый слуга затворял окна, усмиряя паруса взвившихся штор. На дом надвигалась гроза. Лиловая туча выползала из-за елок, захватив полнеба и почти касаясь их верхушек желтым опасным брюхом. В гостиной сгущался мрак.

- Вы звали меня, и я тут, - пророкотал облаченный в черное гость. На бархатном камзоле и панталонах не обнаруживалось ни единого изъяна. Безупречен был заломленный набок берет с петушиным пером и высокие сапоги со звездчатыми шпорами.

Сжав пальцы возлюбленной, Мастер твердо посмотрел в узкое лицо визитера: