Носилки поставили у огня, и сестра Леонарда наклонилась над больной.

- Она очень бледна! - сказала она. - Я дам ей сердечных капель, а пока ей приготовят кровать...

- Скажите мне, где эта дама, - произнесла Катрин, которая твердо гнула свое, - я с ней поговорю... Сама я тоже благородная дама.

Сестра Леонарда на этот раз не сдержалась от смеха.

- Я об этом догадалась, - сказала она. - Я сама с ней поговорю... но заранее знаю ответ. Займитесь этой несчастной.

Катрин склонилась над Жилеттой, которая мало-помалу приходила в себя. Монахиня пошла в конец кухни. Тогда Катрин решила пойти за Леонардой. Она еще колебалась, когда одна из женщин подошла к ней.

- Я побуду с вашей спутницей, - сказала она. - Пойдите, займитесь вашим делом.

Катрин улыбнулась в знак благодарности и устремилась за монахиней по ледяному сырому коридору, в конце которого она увидела дверь.

Да, дама со сломанной ногой действительно обладала мощным голосом, ибо, когда Катрин остановилась перед дверью, она услышала, как та завопила:

- Мне не обойтись без моих женщин, сестра моя! Вы хотите, чтобы я отправила их в общий зал, в другой конец здания? Вот дьявольщина! Кровать всегда кровать, стоит она в той или в другой комнате!

Сестра Леонарда ответила что-то. Катрин не расслышала, так как в этот момент вспомнила, где она слышала этот голос, такой знакомый, который произносил ругательства, не совсем подходящие к случаю.

- Черт побери, сестра моя! Пусть комнаты останутся при мне, ясно вам?

Катрин бросилась вперед, открыла дверь и вошла в комнату. Она увидела маленькую и низенькую келью, в которой большая кровать с выцветшими занавесками и конической формы камин занимали почти все пространство. Переступив порог, она, потрясенная, застыла на месте.

В кровати сидела обложенная множеством подушек могучего телосложения женщина. Сестра Леонарда по сравнению с этой особой совсем терялась. Среди густых белых волос дамы светились несколько рыжих прядей, а лицо, охваченное гневом, было цвета кирпича. Укрытая грудой одеял, она приподнималась на подушках. На ней был надет капот, подбитый лисой, большая белая рука, как бы с некоторой угрозой, направленная к сестре Леонарде, выступала из широких рукавов.