Она на минуту опустила глаза и снова взглянула на него, решительно и серьезно.
- Нет, Льюис, но я думала, что могу полюбить тебя потом.
Лицо его исказилось.
- Вот как, потом? - проговорил он ровным, холодным тоном и, помолчав, добавил медленно, словно в раздумье: - Шлюха. Подлая, грязная шлюха.
Затем он ударил ее, ударил так сильно, что она упала. Некоторое время она лежала неподвижно, стараясь не расплакаться. Льюис и раньше бил ее, но никогда еще не вкладывал в свои удары столько силы и ненависти. Едва он вошел в комнату, Элен сразу поняла, что он хочет ее ударить. Она знала, что она не может ему помешать - он был гораздо сильней, и ему ничего не стоило с ней справиться. Чувство беспомощности и обиды переполняло ее. Она вспомнила слова матери, сказанные много лет назад: "Он ударил меня один раз, Элен, всего один раз. Но этого было достаточно".
Она медленно поднялась на ноги. Льюис смотрел на нее, не произнося ни слова. Она постояла, приходя в себя - ей не хотелось, чтобы он слышал, как дрожит ее голос, - и сказала:
- Если ты еще раз посмеешь меня ударить, я от тебя уйду.
Льюис судорожно провел рукой по волосам, огляделся и похлопал рукой по карманам.
- Черт, куда я подевал ключи от машины? А, вот они... - Он сгреб ключи со стола, поднял светлый полотняный пиджак, лежавший на стуле, перекинул его через плечо и двинулся к двери. - Можешь подавать на развод, проговорил он с каким-то злобным удовольствием. - Повод я тебе уже дал. - И вышел из комнаты.
Элен
Лос-Анджелес
1964 - 1965
- Бал, бал, когда же будет бал?
Кэт стояла в центре зала. Щеки ее разрумянились, узкое личико сияло от возбуждения. Элен с нежностью посмотрела на дочь: как она вытянулась за лето, просто удивительно! Потоки солнечного света заливали ее запрокинутое вверх лицо и прижатые к груди руки. За последнее время волосы у девочки сильно отросли, и ее начали причесывать по-новому, разделяя непокорные локоны пробором сбоку. Когда она волновалась, как сейчас, лицо у нее вспыхивало, а глаза темнели, из голубых делаясь почти фиолетовыми. В такие минуты она была поразительно похожа на Вайолет. Глядя на ее горящее от радости лицо, Элен снова вспомнила свое детство, убогий трейлер и мать, поющую ей песню о душистой сирени.