У нее, разумеется, имелось в избытке и первого, и второго, и третьего.

Потребовались все ее душевные силы, чтобы идти через лабиринт темных пещер. С каждым шагом стены сдвигались, грозя раздавить ее. Точно так, как в ее давних страшных снах, когда она металась и не могла найти выхода.

Мэтти достаточно долго занималась психологией в колледже, чтобы разобраться в природе этих снов. Они являлись результатом ее тщетных попыток в детстве найти свою нишу в семье, где отсутствие художественного таланта считалось чем-то вроде серьезного увечья.

Сны, в которых она блуждала по бесконечным коридорам, стали реже, когда Мэтти поступила в колледж. Последнее время они почти совсем прекратились, но оставили свой след в виде клаустрофобии. А сейчас Мэтти наяву шла за Хью по бесконечному коридору мимо темных зияющих отверстий, ведущих в другие извилистые проходы. Она вся покрылась мурашками от страха, но Хью решительно шагал вперед, не выказывая ни тени сомнения. Он напоминал ей волка, чувствующего себя в темноте как дома. Останавливался он лишь на секунду, чтобы свериться со следующим знаком на стене.

Мэтти не сводила глаз с кружочка света от фонаря и старалась представить себе вид на залив Эллиотт, открывающийся из окна ее квартиры в Сиэтле. Во время занятий медитацией она научилась вызывать в памяти приятные картины, чтобы расслабиться.

Это жуткое путешествие показалось ей самым длинным в ее жизни. Раз или два что-то большое и извивающееся хрустело у нее под ногами, и ее снова начинало тошнить. Через каждые десять шагов она с трудом сдерживала готовый вырваться крик и желание броситься без оглядки назад, туда, откуда они пришли. Через каждые одиннадцать шагов делала глубокий вдох и заставляла себя повторить свою мантру и сфокусироваться на движущемся луче света и сильной спине человека, ведущего ее сквозь пещеры Чистилища.

Она негодовала на Хью со страстью отвергнутой женщины, но вместе с тем знала, что может доверить ему свою жизнь. Если кто и способен вытащить ее отсюда, так только он.