Чтобы их прочесть, требовалось подвинуться ближе. Но ужас буквально приковал его к месту. Неимоверным усилием воли он все-таки заставил себя сдвинуться с места. Он был решительным парнем, которого не мог удержать исконный враг человека, всемогущий тиран - хоть временами и Друг, насколько ему известно - страх. Он продвинулся немного вперед, скорее, проковылял на трясущихся от страха ногах к изящно выгнутым ягодицам и к укрепленному на них клочку бумаги. Кто же это? Его уже начал интересовать этот вопрос, имеющий для него не просто академический, но и чисто человеческий интерес. Кто она - эта девушка? Конечно, с этой позиции невозможно определить личность пострадавшей. Не мог же он распознать ее по трусикам? Он придвинулся к бумажке. Это была обычная, не разлинованная страница из школьной тетради, - такие предоставляли ученикам бесплатно, за государственный счет. Размером она была приблизительно восемь на десять дюймов. Присмотревшись внимательней, он сумел, наконец, разобрать надпись: "Прощай милая!"

Понс уставился на записку, погрузившись в глубокое раздумье. Никогда еще он не видел ничего подобного. Кто эта "милая"? Не подойти ли поближе, не заглянуть ли ей в лицо? Ноги у нее чудесные. Понс еще раз взглянул на бумажку. Он робко придвинулся поближе, сердце его учащенно билось, он уже был в нескольких футах от стройных ягодиц потерпевшей, Понс приостановился. Его сердце готово было вырваться из груди. Он знал, что в любой момент кто-нибудь может войти сюда, так как туалет излюбленное место встреч в школе, место своеобразного паломничества. Его высокоразвитое чувство благоразумия, благопристойности крайне обострилось - он весь был как натянутая струна. Но не мог удержаться от соблазна. Такая возможность уже вряд ли еще когда-либо представится. До сих пор такой возможности у него никогда не было. Такое даже в самом смелом сне не привидится. Не подстроено ли все это самим господом Богом в сговоре с Люцифером специально, чтобы подвергнуть его испытанию? Возможно, это его личное искушение?