В эти мгновения Понс колебался между пугливой робостью и проблесками трезвого благоразумия, он силился найти правильный выход из ситуации. Он вспомнил о посещении воскресной школы несколько недель назад. Это было довольно смутное воспоминание, смешанное с впечатлениями о танцевальном вечере, на котором он был перед тем, и это воспоминание о вечере танцев тоже пришлось как-то кстати. Нельзя сказать, что Понс фанатично верил в Бога. Но в этот ответственный момент он глубоко задумался над добром и злом, мучительные поиски ответа на эти извечные вопросы всколыхнули всю его душу. К чему же он пришел? Есть ли вообще какой-либо смысл во всем этом? Голос учителя воскресной школы странным образом вспомнился ему сейчас. И одновременно он заметил руку, свою руку. Путь Господень, испытующий нас! Понс заметил, как рука начала двигаться. Пока его голова старалась сдержать его, ограничивала его движения, рука медленно и настойчиво продолжала продвигаться вперед. Она коснулась трусиков. Трясущимися пальцами он дотронулся до них и слегка погладил. Сердце Понса сильно билось в груди. Его пальцы неудержимо скользили по трусикам - вдоль и поперек. Ее плоть еще излучала тепло, даже на ощупь ее тело через трусики было мягкое, нежное и прекрасное. И этот неоспоримый факт привел его в изумление. Рука поползла вверх. Обогнула клочок бумаги. Задержалась на самом верху розовых трусиков. Пальцы тронули резинку и робко скользнули под нее, коснулись голого тела, несомненно, еще хранившего тепло живой плоти. Прекрасная теплая кожа незнакомки! И снова все его существо содрогнулось. Он почувствовал, что его рог снова стал рогом, горячим, ищущим выхода, стремящимся вырваться наружу. Рука двинулась дальше, глубже. Он не спал. Это не было сновидением. Под его дрожащей рукой была мягкая, гладкая, неописуемо прекрасная женская плоть. Он затрепетал. Его рука скользила все дальше. Он судорожно вздрогнул, все его тело затрепетало, его ослепила какая-то вспышка света - его рука коснулась, впервые в жизни, женского промежья.