- Я люблю тебя и не вынесу, если с тобой что-нибудь, случится. Неужели ты не позволишь тебе помочь?

Она промолчала, и это еще больше воодушевило его.

- Я знаю, чего тебе стоило восстановить остров Стэк после того, как четыре года назад его затопило во время землетрясения, и ты очень гордишься этим. Но жить тебе здесь нельзя! Ты молода, красива и не можешь прозябать в этом проклятом болоте! - Он глубоко вздохнул. - Гордость - это прекрасно, но нельзя подчинить ей всю свою жизнь!

Слова Боудена ранили Саванну в самое сердце, но она не могла не признать, что он абсолютно прав, хотя испытывала при этом горечь и боль. Она отдавала себе отчет в том, как рискует, и Боуден глубоко ошибался, если думал иначе. В то же время ей было здесь хорошо, потому что она выросла в этих местах. Новый Орлеан, таивший в себе множество соблазнов, и восхищал ее, и в то же время немного пугал. Когда-то Кампо-де-Верде славился своими плантациями, теперь же от них осталось всего несколько акров земли, но Боуден помог отремонтировать дом и надворные постройки, подновить и починить дамбы и пристани. Дети Сэма, Исаак и Мозес, вместе со своими семьями обрабатывали оставшуюся землю, а мать Саванны вела жизнь, не лишенную некоторого комфорта и даже изысканности. Саванна же в этом доме чувствовала себя неуютно и через пять лет, когда ей исполнилось восемнадцать, заявила матери и Боудену, что хочет жить самостоятельно, взяла с собой Сэма и вернулась в маленькую таверну, которой управляла Элизабет, пока Давалос был жив.

Смерть Давалоса ввергла Элизабет в полное отчаяние, а Саванна до сих пор не могла избавиться от чувства стыда, стоило ей вспомнить свое отношение к отцу. Она никогда по-настоящему не любила этого темнокожего чудака, вечно скитавшегося вдали от дома, но в памяти ее он так и остался источником веселья и радости для нее и матери.