- К сожалению, милорд, книга мне больше не нужна: я уже захотела спать, такое часто бывает, знаете ли...

- Получается, вам больше не нужно то, что вы хотели отыскать в письменном столе Энфилда?..

Августа тщетно попыталась скрыть испуг за притворным негодованием.

- Как вы смеете даже предполагать, что я искала что-то в письменном столе лорда Энфилда? Я, кажется, уже объяснила: моя шпилька, выпав из прически, просто случайно застряла в замке!

- Позвольте мне, мисс Баллинджер. - Грейстоун вытащил из кармана халата тонкую проволоку и точным движением сунул в замок письменного стола. Послышался слабый, но вполне отчетливый щелчок.

Августа изумленно смотрела, как он легко открывает ящик стола и изучает его содержимое... Потом Грейстоун махнул ей свободной рукой, словно приглашая поискать то, что ей нужно.

На какое-то время Августа замерла в страшном напряжении, потом, закусив нижнюю губку, торопливо принялась рыться в ящике стола. И наконец под листами писчей бумаги обнаружила маленький томик в кожаном переплете. Она сразу схватила дневник и прижала к груди.

- Даже не знаю, что и сказать, милорд. - Августа подняла голову и посмотрела Грейстоуну прямо в глаза.

Лицо графа, суровое, с резкими чертами, в мерцающем свете свечи казалось еще более мрачным, чем обычно. Грейстоуна было бы трудно назвать красивым, однако Августа давно уже ощутила в нем некую странно притягательную силу - с тех самых пор, как дядя Томас представил их друг другу в начале лета.

Его широко поставленные серые глаза пробуждали в душе нечто такое, отчего ей хотелось приникнуть к нему, но она, конечно, не забывала, что графу вряд ли это понравится. А может быть - Августа вполне отдавала себе в этом отчет, - его притягательность всего лишь плод обычного, чисто женского любопытства. Ей казалось, что в душе этого человека есть некая плотно закрытая дверь, и Августе страстно хотелось приоткрыть ее. Она и сама не могла бы объяснить, почему ей так этого хочется.