- Повторите, - говорила я Дрейку, - зачем нужна эта авантюра? И какую добычу вы с товарищами обещаете на этот раз?

- Ваше Величество, мне нечего добавить к тому, что сэр Джон Норрис и ваш собственный граф Эссекс говорили вам двадцать раз! - отвечал он скорее по-моряцки грубовато, нежели придворно-учтиво. - Мы плывем в Лиссабон, где укрываются последние уцелевшие после разгрома Армады крысы, и поджигаем их. Этим мы окончательно ставим крест на испанском военном флоте, после чего и вы, и вся Англия можете не опасаться Испании и Рима, Папы и всех попов-заговорщиков, вместе взятых! Оказавшись в Лиссабоне, мы поднимаем португальцев на восстание против испанского короля, напоминаем им об истинном короле, низложенном доне Антонио...

Дон Антонио - Господи, конечно! - жертва Филиппова властолюбия, он и сейчас, как докладывает Уолсингем, умоляет Англию помочь ему против испанского супостата...

- Да, да, продолжайте, я слушаю!

- Затем, Ваше Величество, мы направимся к Азорам, где надеемся поживиться богатой добычей...

- Да, да, богатой добычей.

Я алчно смаковала эти слова. Деньги, сокровища, средства, наличность как они мне нужны!

Страсть к золоту мучила меня ничуть не меньше, чем страсть к моему лорду, и почти так же сильно, как несчастные гнилые зубы...

Мои кошельки пусты! Военная казна пущена на борьбу с Испанией, потрачена, истощена, - золота! золота! Я нуждаюсь в нем, мы нуждаемся, Англии нужно...

Мне, нам, Англии? Я и мы - одно, я - это Англия, и Англия - это я, родимая страна, страна, которую я родила, мое единственное дитя...

А что говорит Дрейк?

- ..в это время года в Испанию приходит караван с золотом и серебром, добытыми на рудниках Перу, - если вы захотите, мы их перехватим, целые корабли, груженные слитками и самородками, сокровищами и самоцветами, какие вы видели в прошлый раз...