- Мне кажется, я тебя тоже люблю, - естественно, ответил он, с надеждой истолковав ее слова как обещание, что она позволит ему "все". Он уже снял с нее блузку и бюстгальтер, а теперь начал дергать "молнию" юбки. Тина страстно смотрела ему в глаза.

Ее юбка упала на пол, и Тина сказала торопливо:

- Я еще ни разу... А ты?

- Нет, - ответил он чистую правду, торопясь сдернуть с нее трусики, пока она не передумала.

- Ой! - Она задрожала. - Ты тоже разденься.

Повторять ей не пришлось. В возбуждении опасаясь, что сбросит прежде, чем вонзится, он спустил брюки и стащил рубашку.

Ни она, ни он не услышали, как в лабораторию вошел директор с двумя родительскими парами, которым он показывал школу.

После долгих обвинений и нотаций за ним приехала мать, с губами, сжатыми в ниточку. Она крупно поговорила с директором, а потом отвезла Бадди домой и всю дорогу молчала.

Дома он сразу сбежал в свою комнату. Ну, хоть сегодня мать не пустит его в свою постель. Он в жизни не видел ее такой сердитой.

Он разделся и забрался на узкую кровать, которой ему теперь так редко разрешалось пользоваться. Мышцы живота болели, он думал о Тине, позволив рукам пробраться под одеяло и поиграть со вздыбившимся членом.

Свет вспыхнул так внезапно, что руки его оледенели, как и член.

На пороге стояла его мать в длинном халате, ее щеки горели, темные глаза сверкали.

- Так, значит, - заговорила она хрипловатым шепотом, - ты хотел посмотреть, как выглядит женское тело? Да? Ну, так смотри! - Одним движением она сбросила халат и встала перед ним нагая.

Его собственная мать! Он был потрясен, охвачен ужасом и - хуже того ощутил желание.

Она подошла к кровати и сорвала с него одеяло. Вновь вздыбившийся член спрятать было негде. А она начала его нежно поглаживать.

Он был в полном смятении. Ему хотелось закричать, убежать...

Но он лежал неподвижно, а она трогала, трогала... Он словно выскользнул из своего тела и наблюдал со стороны. Она влезла на него и ввела его член в теплую сырость.