Так тепло, так влажно, так хорошо! И он знал, что вот-вот кончит, и это будет гораздо лучше, чем прежде с любой бумажной девочкой из "Плейбоя" или с Тиной и мятыми салфетками. И.., о-оо.., о-о-о...

- И теперь тебе никто не будет нужен, Бадди, кроме мамулечки! Правда, Бадди? Правда? - нежно ворковала она голосом, полным злорадного торжества.

Он сбежал до рассвета, пока она спала. Только на этот раз он был умнее - забрал из ее сумочки все двести долларов и прихватил кое-какие дорогие украшения.

На этот раз он покидал дом по-настоящему. И возврата не было.

***

Выйдя от Фрэнсис, он вытащил палочку жвачки и смерил взглядом высокую рыжую женщину, которая вошла в здание.

Безработная актриса, сразу видно. У них у всех в глазах особое отчаяние, словно ради роли они готовы сделать что угодно. А большинство и делает.

Перекатывая языком жвачку, Бадди свернул за угол к стоянке за домом. Он обзавелся идеальной походкой голливудского жеребца - отчасти Траволта в "Вечерней субботней лихорадке", отчасти Гир в "Американском альфонсе". Он знал, что выглядит на все сто. Еще бы! Как он работал, чтобы отшлифовать это ленивое сексуальное покачивание от бедра. Как бы он сыграл этого типчика в "Альфонсе"! Он же воплощал эту роль в жизни, черт подери! За одиннадцать лет самостоятельности каких только ролей он не навоплощал!

- Эй! Бадди! Куда путь держишь, друг? - Куинс, чернокожий актер, его хороший приятель, шлепнул ладонью о его ладонь, когда они поравнялись. Как у Фрэнсис нынче с настроением?

Ничего?

Он пожал плечами:

- Более-менее. Но кувыркаться я бы не стал.

- А когда ты вернулся?

- Пару дней назад.

- Ну так пошли! Выпьем кофе со сливками. У меня новая рыжая лисичка подъедает крошки за завтраком. Горячая, ух! Тебе обязательно надо с ней познакомиться. Просто персик. И у нее есть сестренка!