А что, подумал он, было бы, выдай он ей свой "особый" массаж? Не устояла бы, как и все другие матроны из Беверли-Хиллз?

Большинство из них были такими доступными. Клади их на стол без нарядов и украшений - без всяких ярлыков и этикеток. Легко нажал здесь, легко нажал там, и они твои.

Но как раз когда он думал, решиться или нет, с шумом влетел Джордж Ланкастер.

Не обращая на Рона внимания, он звучно шлепнул Памелу по едва прикрытой заднице и спросил:

- Как делишки, старая ведьма?

Она хрипло рассмеялась.

- Не так уж плохо, лягушачья морда.

- Все прихорашиваешься для вечеринки?

- Полагаю, выбора у нас нет: идти надо. Я даже не знакома с этими Конти.

- Ну так что? Раз они платят. Если не понравится, махнем с компашкой к Часену.

- Отличная мысль.

- Эй, ты! - сказал Джордж, наконец заметив Рона Гордино. - Когда разделаешься с моей половиной, можешь мной заняться.

***

Джина Джермейн была надушена, напудрена и причесана безупречно. Но для приема еще не оделась. На ней было легкое неглиже и черное белье - открытый лифчик с глубоким вырезом, крохотные трусики и тонкие черные чупки-"паутинка" на кружевном поясе.

У Джины Джермейн было три горничные, которые у нее же в доме и жили, но, когда в дверь позвонили, она сама пошла открывать, потому что на ночь всех троих отпустила.

- Привет, Нийл, - прошептала она нежно. - Ты очень элегантен.

У себя на работе он переоделся в темно-фиолетовый смокинг, черную шелковую водолазку и черные брюки. Думал он исключительно о приеме.

- Спасибо, - бросил он в ответ, пытаясь не замечать, что она полуголая. - Кассета у тебя?

- Конечно же, у меня, - ответила она с видом оскорбленной добродетели. - Уговор есть уговор, разве не так?

Повернулась и повела его в гостиную, выдержанную в слишком уж розовых тонах.

- Я не могу задерживаться, Джина. Не хочу опаздывать. Ты мне только отдай кассету.