- Может, что-нибудь выпьешь? - Она протянула ему в хрустальном стакане "бурбон" с кубиками льда. - Ты ведь это любишь?

Он машинально взял виски, забыв, что с пяти часов уже пропустил три стаканчика - или даже четыре.

- Я так рада, что мы подписали контракт, - проворковала она. - А сколько ждать придется, прежде чем мы сможем.., ну, ты знаешь.., проговориться о нем?

Он нахмурился.

- Мы не сможем. Ни в коем случае. Никому. Ты ведь понимаешь это, не так ли?

- Ты приводишь меня в возбуждение, когда бываешь таким настойчивым, промурлыкала она.

- Вперед, моя милая, мы только актер и режиссер.

- Актриса, - поправила она.

- Актриса, - уступил он. - Где кассета?

- Идем. - Она взяла его за руку, обволакивая ароматом "Татьяны". Ему оставалось только надеяться, что душистый запах не пристанет к его одежде.

- Это моя игровая, - объявила она, введя его в огромную комнату, где все стены, каждый их дюйм, были увешаны забранными в рамочки обложками из журналов с ее фотографиями. И еще комната была уставлена игровыми автоматами - начиная от китайского бильярда и кончая последней новинкой видеокомпьютерных игр. - Люблю побаловаться, - уточнила она, хотя нужды в том не было.

- Кассету, Джина.

- Сейчас, сейчас. - Она нажала кнопку, и он, не успев ничего сказать, увидел себя на гигантском видеоэкране во всей красе.

С голым задом он обрабатывал вторую по популярности блондинку Америки. - Я подумала, что тебе захочется это увидеть, - ласково объяснила она. - Ты же не потащишь кассету домой, чтобы прокрутить ее Монтане, не правда ли?

Что правда, то правда, не потащит. Он глотнул виски, сел и стал следить за происходящим на экране - с профессиональной точки зрения. Угол съемки выбран неудачно, ее не видно... О Господи, нет, видно, вот она повернулась, и два огромных шара из плоти заполнили собой весь экран.

Он почувствовал, что приходит в возбуждение, и выругался про себя при мысли о неизбежном.