Черт побери, да что же она сделала со своей жизнью? Может, это рок? Предопределенность снимала ответственность за ошибки, неудачи. Насколько проще спотыкаться и говорить себе, что так уж на роду написано. И уже все равно, как освещен путь – ярким прожектором или карманным фонариком…

– Трудно тебе будет в жизни. – Мама, как всегда, была верна себе. – Жаль мне тебя, Ленка.

– Что? – растерявшись, не сразу поняла дочь смысл услышанного. Разве так поздравляют с зачислением в медицинский?

– Живешь словно начерно.

– Перестань. Ты несправедлива, как всегда. У меня сегодня такой день, а ты…

– Кто-то сказал, что нет счастливой жизни, есть только счастливые дни. Боюсь, у тебя их будет не так уж много. И профессию ты выбрала неподходящую. Не по себе.

– Спасибо. Это я уже слышала.

– Ты напрасно обижаешься.

– Я не обижаюсь, мам. Я привыкла.

– Профессия – только начало. Ты сделала это, чтобы досадить мне.

– Я устала. Не хочу тратить силы на споры, мама.

– Ты права. Силы тебе скоро понадобятся. Побереги их и открой, наконец, свое сердце.

Так непривычно деликатно мама намекала на то, что к моменту поступления в институт Елена еще ни разу по-настоящему не была влюблена. Елена ждала своего часа. И когда влюбилась, поняла, что жизнь только начинается. Чувство ошеломило. Лена была словно не в себе. В очередной раз, столкнувшись с Матвеевым в фойе института, почувствовала, как екнуло сердце. Тогда-то все и началось. Влюбленная в Матвеева, Елена, не задумываясь, выбрала кафедру психиатрии – это была возможность постоянно увидеть предмет своего обожания. Тогда не думала, что она делает выбор на всю жизнь. Любовь лишала способности здраво мыслить. Слишком поздно поняла, что занимает чужое место. К тому же ей не хотелось, чтобы мама, как всегда, сказала, что психиатрия не для нее. Дочь упрямо стояла на своем. Елена Максимовна махнула рукой:

– Ты переоценила себя, дурочка. Такая работа не для тебя. Ты скоро в этом убедишься.