Джесс еще раз погладила дочку. Нет! Никто не заставит Мауру пережить тот ад, сквозь который прошла она сама!

Никто не посмеет отнять у нее ребенка!

Послышался робкий стук в дверь. Она тихонько приоткрылась. На пороге в мятых пижамах стояли Чак и Тревис.

- Мам, - начал Чак. - Что происходит? Почему папа так кричал?

Джесс взглянула на сыновей. Чаку было семнадцать, Тревису тринадцать. Чак - вылитый отец: белокурый, высокий, очень серьезный, а Тревис - душа семьи: жизнерадостный, рыжеволосый, весь в веснушках и с такой ослепительной улыбкой, что с его появлением сразу становилось светлее. Но сейчас Тревис не улыбался. У обоих лица были мрачными.

- Все в порядке, мальчики, идите спать. Просто папа рассердился на Мауру.

- А за что? - спросил Тревис.

- Позже об этом поговорим, - сказала Джесс. - Ничего особенного. А теперь марш в постель!

- Нет, все-таки, что она натворила? - не отставал Тревис.

- Замолчи! - оборвал его Чак и дернул брата за рыжие кудряшки. - Ты же слышал, что сказала мама, пошли спать.

Мальчики скрылись за дверью. Джесс почувствовала усталость, но она понимала, что это только начало. Таких ночей будет еще множество. Надо привыкать.

- Нужно им сказать, - предложила Маура. - Все равно скоро узнают.

Джесс медленно покачала головой.

- Только не сейчас, когда все так расстроены.

Маура поцеловала мать в щеку.

- Спасибо, мамочка. Я люблю тебя.

- Я тоже люблю тебя, дорогая. А теперь постарайся заснуть.