Внезапно его уверенность исчезла.
А может это вообще не был волшебный звук? Может, он просто сходит с ума от ожидания любого крошечного сигнала оттуда и поэтому принял за него простой магловский шум? Что-то вполне могло разбиться у соседей и произвести тот звук…
Ощущение безнадежности, преследовавшее Гарри все лето, вернулось.
Завтра он встанет по звонку будильника в пять утра, чтобы заплатить сове за доставку «Ежедневного Пророка» — но какой смысл его читать? Все эти дни Гарри смотрел на первую страницу и откладывал «Пророк» в сторону; когда идиоты, выпускающие газету, наконец-то осознают, что Вольдеморт вернулся, это и так будет на первой полосе.
Если бы ему повезло, можно было бы получать новости от Рона и Гермионы, но надежды на их письма не было.
….Мы не можем писать о новостях про Сам-Знаешь-Кого….Нам было сказано не писать лишнего на тот случай, если почта просматривается…. Мы расскажем тебе все при встрече…
А дождется ли он этой встречи? Похоже, никто не торопился забрать его отсюда. Гермиона в поздравительной открытке написала лишь: надеюсь скоро увидимся, но когда именно — ни слова. Судя по туманным обещаниям в их письмах, они уже были вместе, возможно в доме Уизли. Он не мог представить себе их, весело проводящих время в «Норе», в то время как он находится на Тисовой улице. Он был так зол, что даже выбросил две коробки Веселых Шоколадушек, присланных ими на день рождения. Позже он сожалел об этом, жуя скудный ужин вместе с Дурслями.
И чем это так были заняты Рон с Гермионой? Он ведь не занят. Не убеждал ли он себя держать себя в руках? Или они уже забыли о том, через что он прошел? Разве не он видел мертвого Седрика и не он чуть ли не был убит на том кладбище Вольдемортом?