"Да, не дворец", - зевнул Грызунков, лениво пытаясь понять, куда он попал. Дверь из комнаты привела его в небольшой коридор, упиравшийся в кухню. Кухня, облицованная белой плиткой, производила бы более отрадное впечатление, чем комната, если бы не захламленность. Раковина была переполнена немытой посудой, на столе вперемешку стояли какие-то тарелки, яркие упаковки из-под продуктов, стаканы. Под столом стояли две пустые бутылки из-под вина. На небольшом холодильнике лежала пачка каких-то квитанций, прижатая связкой тяжелых разномастных ключей. Грызунков взял квитанции, словно надеясь, что они помогут ему разобраться в происходящем. Но все квитанции - как он понял, это счета - почему-то были на английском языке.

"Странно, - удивился Грызунков, - почему все счета на английском? Это счет за отопление, это за электричество, а это что? Немедленно уплатить долг? Совсем офигели, думают, если на английском напишут, то я немедленно им деньги из задницы вытащу! Стоп. А откуда я знаю, что здесь написано, я же не понимаю английского?!"

Грызунков замер. Что происходит? Он понимает английский язык, которого никогда не знал, он находится в какой-то незнакомой квартире, где на всех пакетах и коробках, валяющихся на столе, английские надписи, и на бутылках из-под вина незнакомые этикетки... Ё-мое, неужто и впрямь свершилось чудо и он в Америке, в той, несбывшейся жизни?!

От этой мысли Грызунков, не удержавшись на ногах, плюхнулся на стоящую возле него табуретку. Тысячи мыслей закружились в сознании, как снежинки во время снежной бури, и он, потрясенный, растерянный, не сразу понял, что звонит телефон, и испугался резкого звука.