- Обучаете княжну разным языкам - это понятно, - вмешивалась не в свое дело Агнесса. - Но шпага?

Она округляла свои и без того круглые глаза. Да, дядя Николя давал любимой племяннице уроки фехтования, и ей это нравилось, но все же... Он сомневался, нужно ли благородной девице уметь фехтовать? Здесь вам не Франция, и Ольга - не мушкетер...

- Помолчи, Агнесса, - прикрикивала на горничную княжна. Не дай бог, дядюшка прекратит уроки!

Может, он и прав насчет азиатских корней? Как бы то ни было, воинственность Ольги проявлялась на уроках во всей полноте.

- Прямо д'Артаньян в юбке, - восхищался дядя, с каждым разом прикладывая все больше усилий для отражения выпадов племянницы.

Учили-пытались, напрасно старались! Для чего теперь ей нужно это умение? Ведь в России для княжон другой уровень нужон! Тут уж не рифма, а целый стих получился. Все равно, впереди веселого мало. Революция её, недорезанную, не принимает, а уехать - возможности не дает. Можно, конечно, наглотаться таблеток и... Но тут восставал её природный оптимизм. Ну и что с того, что на пароходе "Святой Петр" вместе с дядей Николя уплыли её документы, фамильные драгоценности, и вообще все мечты? Надо хотя бы побарахтаться. Ольга становится в стойку: выпад-укол, выпад-укол. Смешно.

Дядя будто предчувствовал близкую беду, и все повторял ей, как маленькой:

- Оленька, иди за мной, буквально след в след. Как индейцы, помнишь? Не отставай!

Если бы мог, дядя взял бы её за руку, но он тащил саквояжи в обеих руках, а тут ещё Агнесса все время жалась к нему как испуганный щенок. И у самых сходней толпа так навалилась, что Ольгу бросило в сторону, затерло. Она успела увидеть растерянно озиравшегося дядю Николя, которого обезумевшие эмигранты буквально внесли на пароход, судорожно уцепившуюся за него Агнессу - уж эта своего не упустит! - затем новый людской вал толкнул её на торчащую посреди причала металлическую балку: остатки какого-то сооружения. Ольга ударилась об неё спиной и потеряла сознание.