Джессика Стерлинг оторвалась от штопки и с улыбкой посмотрела на свою любимицу.

- Хотя бы потому, деточка, что на этом настаивает твоя мачеха.

- Причина веская, но далеко не самая серьезная. Признайся, тетушка, нельзя ли под каким-нибудь предлогом уклониться от этой ярмарки невест?

Каролина Ханскомб отложила лютню и умоляюще взглянула на Джессику голубыми глазами. Стройная и грациозная, Каролина была излишне скромной и несколько оживлялась лишь в кругу близких подруг или музицируя. В такие минуты ее личико обретало задумчивое и мечтательное выражение и она становилась похожа на ангелочка.

Обычно же, готовая к постоянным нападкам и придиркам мачехи, девушка хмурилась и смотрела исподлобья, хотя была наделена юмором и недюжинным умом. Хрупкая русоволосая Каролина умела становиться неприметной и растворялась среди окружающих всякий раз, когда хотела остаться незамеченной. Но сегодня утром она говорила с тетушкой откровенно, так как их связывали дружеские отношения.

- Право же, Каролина, тебе пора привыкать к балам! Уверяю тебя, это прекрасная возможность повеселиться от души. В молодости я обожала выходить в свет.

- Признайся, тетушка, ты никогда не отличалась застенчивостью. Убеждена, по тебе чахла добрая половина мужчин Лондона. Все они наверняка мечтали о том, чтобы твои великолепные изумрудные глаза хоть на миг задержались на них.

Джессика томно рассмеялась.

- Ты преувеличиваешь, дорогая. Конечно, меня не обходили вниманием, о чем свидетельствуют шестнадцать сонетов и целых три оды, хранящиеся у меня до сих пор. Но кое-кто считал меня чересчур упрямой и своевольной. Что ж, это справедливо. Поэтому не стоит брать с меня пример, дорогая. Впрочем, не будь я рыжей, у меня было бы меньше недоброжелателей. С такими огненными волосами трудно остаться незамеченной. В этом смысле у тебя есть несомненное преимущество передо мной: ты куда неприметнее. И все же не советую тебе относиться к светскому сезону как к пытке, милочка!