Едва заметно кивнув, она было открыла рот, но Снэйп опередил её:

— Ты спрашиваешь, почему я не пытался найти его, когда он исчез. По тем же причинам, что и Авери, Яксли, Кэрроузы, Сероспин, Люций, — он слегка склонил голову в сторону Нарциссы, — и многие другие. Я был уверен, что он окончательно повержен. Гордиться мне нечем, я ошибался, но так оно и есть… Если бы он не простил нас, потерявших тогда веру, у него осталось бы очень мало последователей.

— У него осталась бы я! — горячо воскликнула Беллатрикс. — Та, кто провела ради него много лет в Азкабане!

— Да, в самом деле — преданность, достойная восхищения, — скучающим голосом отозвался Снэйп. — Конечно, в тюрьме от тебя было немного проку, но сам жест был несомненно красив…

— Жест?! — возмутилась она. Ярость сделала её похожей на умалишённую. — Пока меня мучили дементоры, ты с комфортом устроился в Хогвартсе, в роли комнатной собачки Дамблдора!

— Ну, не совсем так, — хладнокровно парировал Снэйп. — Ты же знаешь, он отказывался доверить мне Защиту от тёмных сил. Видимо, думал… это может… привести к повторению… соблазнит меня взяться за старое.

— Так вот, значит, чем ты пожертвовал ради Тёмного лорда — местом преподавателя любимого предмета?! — язвительно усмехнулась Беллатрикс. — Зачем же ты торчал в Хогвартсе, Снэйп? Продолжал шпионить за Дамблдором для господина, которого считал мёртвым?

— Ну что ты, — ответил Снэйп. — Хотя на самом деле Тёмный лорд был доволен, что я не оставил свой пост. Когда он вернулся, его ждали сведения о Дамблдоре за последние шестнадцать лет — гораздо более полезный подарок, чем бесконечные воспоминания о мерзком Азкабане…

— Но ты остался…

— Да, Беллатрикс, остался, — сказал Снэйп, и впервые в его голосе проскользнул намёк на раздражение. — У меня была непыльная работа, которую я предпочёл прозябанию в Азкабане. Ты ведь в курсе, что тогда объявили охоту на Пожирателей смерти. Заступничество Дамблдора спасло меня от тюрьмы; очень кстати, и я этим воспользовался. Повторяю: Тёмный лорд не выражает недовольства по поводу того, что я остался; не понимаю, на каком основании попрекаешь меня ты.