Кажется, ты ещё хотела узнать, — он чуть повысил голос, не дав Беллатрикс перебить себя, — почему я встал между Тёмным лордом и Философским камнем. Всё просто. Он не знал, можно ли мне верить. Он, как и ты, считал, что из верного Пожирателя смерти я стал марионеткой Дамблдора. Он был в плачевном состоянии, очень слаб, делил тело с заурядным волшебником. Не смел обнаружить себя перед своим бывшим приверженцем, ведь тот мог выдать его Дамблдору или Министерству. Могу лишь сожалеть, что он не доверился мне. Тогда бы сила вернулась к нему на три года раньше. Но я, как ты понимаешь, видел перед собой только жадного и жалкогоКвиррелла, который пытался украсть камень, и, признаю, сделал всё, чтобы ему помешать.

Беллатрикс скривилась, как от зубной боли.

— Однако ты не явился, когда Тёмный лорд вернулся, не примчался сразу, как почувствовал жар Тёмной метки…

— Совершенно верно. Я прибыл через два часа. По приказу Дамблдора.

— Дамблдора?.. — негодующе начала она.

— Пошевели хоть раз извилинами! — сказал Снэйп раздражённо. — Пошевели! Я выждал два часа, всего два часа — и обеспечил себе возможность оставаться в Хогвартсе шпионом! Так как директор теперь думает, что я вернулся на сторону Тёмного лорда лишь по приказу, у меня есть возможность сообщать сведения об Ордене Феникса и Дамблдоре! Посуди сама, Беллатрикс: жар Тёмной метки набирал силу многие месяцы. Я знал, что господин должен вот-вот возродиться, все Пожиратели смерти знали! У меня было время обдумать свои действия, спланировать следующий шаг, скрыться, как Каркаров, разве нет? Первоначальное недовольство Тёмного лорда моим опозданием, поверь, мгновенно испарилось, когда я доказал, что остался ему верен, хоть Дамблдор и считал меня своим человеком. Да, Тёмный лорд думал, что я навсегда покинул его, но он ошибался.