- Я хочу поговорить с вами о вашем сыне, - проговорил он, двигаясь прямо на хозяина дома.

- О котором из сыновей? - спросил дон Хоакин.

Грязные, злобные слова застряли в глотке Мэдисона Девита. Оглядывая великолепную дорогую мебель в кабинете, он ощутил, как в нем закипают алчность и зависть, но с трудом умерил свой тон.

- О вашем сыне Габриеле, - уточнил Девит. - Парень испортил мою дочь. Изнасиловал ее. И я требую возмещения, сеньор. Требую!

Дон Хоакин не выказал ни малейших признаков волнения.

- В самом деле? - переспросил он, с интересом выгнув дугой черную бровь.

- Да, он взял ее вчера. Я видел его с моей дочерью. У нее была разорвана одежда. Он опозорил ее и нашу семью.

"Ах, Габриель, - подумал раздосадованный дон Хоакин. - Этого, мой сын, я допустить не могу". Он и не подумал сказать Девиту о том, что сын откровенно рассказал ему обо всем, что произошло накануне вечером. Он понимал, что обязан защитить свою семью и ее незапятнанное имя. Не стал он и доказывать этой жалкой твари, что его сын ни в чем не виноват. В любом случае это не привело бы ни к чему хорошему.

- Я требую заключения брака, сеньор!

Дон Хоакин мимоходом подумал, правда ли все те отвратительные вещи, которые ему довелось слышать об этом человеке с тяжелой челюстью. Что ж, он ничем не может помочь бедной девушке.

- О браке не может быть и речи, сеньор Девит, - спокойно проговорил он. - Утром мой сын надолго уехал к нашим родственникам в Испанию. - Он помолчал, понимая, что, возможно, мог бы уберечь оклеветанную девушку от ярости отца. - Однако я согласен вручить вам компенсацию. - Он выдвинул ящик стола, повернул ключ в замке сейфа и отсчитал пять сотен долларов.

Он вручил деньги Девиту. И почувствовал оцепенение, глядя на то, как тот, стоя перед ним, пересчитывал банкноты.

- Этого мало, - заявил Мэдисон Девит. - Речь идет о чести моей дочери. Он испортил ее. Кто теперь захочет на ней жениться?