Однако затем Св. Суизин неожиданно проявил непоколебимую уверенность в своих доморощенных специалистах, и уже на следующий день меня назначили младшим ассистентом профессора в травматологическом отделении.

- В ближайшее время тебе все равно не позволят резать живых людей, злорадно заявила моя хозяйка, пока я, трепеща от возбуждения, укладывал свои нехитрые пожитки. - Прежде новичкам позволяли потрошить хотя бы бедняков без гроша за душой, но сейчас наше правительство наконец положило конец этому чудовищному разгулу.

- Я уже достаточно квалифицирован, чтобы резать кого угодно, горделиво возразил я. - Впрочем, начинают все с пустяков - шишки, кисты там всякие, гнойники, - потом следуют варикозные вены и грыжи, а вот после первого аппендицита уже вообще все пути открыты.

В ответ послышалось презрительное фырканье:

- Ни за что не позволила бы тебе оттяпать что-нибудь у меня!

- Прошу запомнить, мэм, что теперь перед вами дипломированный специалист, а не какой-нибудь подготовишка, - с достоинством произнес я.

- Ах, извините, доктор, - расшаркалась старая ведьма. - С вас двенадцать шиллингов и шесть пенсов за поломанную мебель.

Работа в травматологическом отделении клиники котировалась чрезвычайно низко, превосходя в престижности разве что подразделение дерматовенерологии. Пациентов, а большую их часть составляли жертвы непрекращающейся войны пешеходов с водителями, принимали в самом обыкновенном перевязочном пункте - занятие, с которым без труда справился бы самый завалящий фельдшер.

Однако, пересекая на следующее утро порог клиники, я ни о чем подобном не думал. В конце концов, разве не каждый унтер-офицер мыслит себя полковником? Так и я с куда большей ясностью представлял венец своей карьеры, нежели её начало. Я уже видел себя главным хирургом Св. Суизина, на которого со всех сторон золотым дождем льются награды, премии и почетные звания.