- Что - здорово?

- Ну, дипломы мы с тобой получили, и все такое. В том смысле, что теперь можно уже работать по-человечески. У меня в активе, например, есть два нагноившихся пальца, липома и четыре обрезания. - Бингхэм потер свои паучьи лапки, словно предвкушая лакомый ужин. - Сам проф вчера всунул голову в операц. посмотреть, как идут дела, и заметил, что у меня твердая рука. Кстати, старик, он поинтересовался, почему тебя там нет.

- А с какой стати мне там быть? - изумился я. - Я только с сегодняшнего дня на работу вышел.

- Нет, старина, если строго смотреть на вещи, то - с полуночи, поправил меня Бингхэм. - Разве ты не знал? Впрочем, последнего пациента к тому времени уже увезли. Но я сказал профу, что ты вообще-то парень довольно надежный и, хотя уик-энды твои порой на несколько дней затягиваются, в конечном итоге ты возвращаешься. Я добавил, что в таких случаях готов за тебя безвозмездно отрабатывать.

Я устремил на Бингхэма ледяной взгляд.

- И что ответил профессор?

- Ничего, старина. Фыркнул только себе под нос и потрусил дальше.

- Понимаю.

Первый блин вышел комом. Чтобы рассчитывать на приличную карьеру, мне предстояло ещё получить должность старшего ассистента и поработать уже в самой клинике под руководством нашего профессора хирургии. Назначение это через три месяца работы в травматологическом отделении получит лишь один из нас двоих. Второму же придется обивать пороги других медицинских учреждений.

- Послушай, старина, - продолжил между тем Бингхэм. - На твоем месте я бы заскочил после ужина в палату и взглянул на совершенно потрясную кисту поджелудочной. Там же лежит изум. прободная язва - парень, правда, вот-вот откинет копыта, но, надеюсь, до нашего осмотра дотянет.

Как истый хирург, Бингхэм мыслил только медицинскими диагнозами и симптомами, забывая, что за каждой болезнью скрывается страдающее существо.

- А мне казалось, что хирурги из травмпункта не должны обходить палаты, - нахмурился я.