— Значит, никаких проблем? — осведомился Скримжер.

— Я… что же, если его работа останется… э-э-э… такой же замечательной, — пролепетал премьер-министр. Фраза вышла хромая, но Скримжер толком не слушал.

— Далее. Насчет Герберта Чортли, вашего младшего министра, — продолжил он. — Который так позабавил общественность, представляя утку.

— Что насчет Чортли? — спросил премьер-министр.

— Он явно находился под воздействием плохо исполненного проклятия подвластья, — заявил Скримжер. — Оно подействовало ему на мозги, но он тем не менее может быть опасен.

— Бедняга всего лишь крякал! — слабым голосом возразил премьер-министр. — Чуточку отдохнуть… возможно, сократить количество спиртного… и он наверняка…

— Пока мы с вами разговариваем, его осматривают знахари больницы св. Лоскута. И он уже попытался придушить трех из них, — сказал Скримжер. — Думаю, его пока лучше изолировать от муглов.

— Я… но… он поправится? — встревожился премьер-министр. Скримжер, уже направляясь к камину, лишь пожал плечами.

— Вот, собственно, все, что я имел сообщить. Буду держать вас в курсе, премьер-министр… а если из-за сильной занятости не сумею прибыть лично, то пришлю Фуджа. Он согласился остаться при министерстве в качестве консультанта.

Фудж изобразил улыбку, без особого, впрочем, успеха; выглядело так, будто у него болят зубы. Скримжер полез в карман за таинственным порошком, от которого зеленело пламя. Премьер-министр, в полной безнадежности взирая на колдунов, внезапно выпалил то, о чем весь вечер пытался молчать:

— Но ведь… господи боже… вы же колдуны! Вы владеете магией! Вы же можете… ну… всечто угодно!

Скримжер медленно повернулся, и они с Фуджем обменялись изумленными взглядами. Фудж улыбнулся, на сей раз совершенно искренне, и сказал:

— Загвоздка в том, премьер-министр, что противная сторона тоже умеет колдовать.