- Я хочу есть, - объявила она. - Что-нибудь осталось? Сначала, увидев ее, все замерли, как на рождественской открытке. Сейчас родственники зашевелились, стали двигаться, освобождая место за столом. Бэннер принесли тарелку, приборы, передавали блюда с едой, но при этом говорили непривычно громко, улыбались слишком широко, а глаза у всех слишком сильно блестели.

- Ты, Гектор, упоминал о твоих новых быках, - сказал Росс так громко, что малыш Анабет заплакал.

- Ах да. Ну так вот...

"Бедный мистер Драммонд", - подумала Бэннер, глядя в свою тарелку. Он заметно нервничал и никак не мог поддержать обычный разговор. Она же сама говорила мало. Вообще-то Бэннер не слишком хотела есть, но заставила себя.

Кто-то, возможно Ма, распорядился убрать все украшения в доме. Теперь ничто не напоминало о намечавшемся свадебном торжестве, кроме фруктового пунша, который они пили. Лидия унесла разорванное свадебное платье из спальни дочери, и Бэннер надеялась, что его сожгли. Корзин с цветами тоже не было. Двор выглядел буднично. Лидия просила не беспокоиться насчет подарков, пообещав проследить за тем, чтобы их вернули. Не увидев завернутых в красивую бумагу коробок, Бэннер решила, что мать наверняка уже начала заниматься этим.

Со стороны это выглядело как обычная вечеринка. Бэннер отметила, что чувствует себя даже свободнее, чем другие.

Все с тревогой поглядывали на нее, будто опасаясь, как бы она не начала рвать на себе волосы.

Когда дети поели, Мэринелл предложила вывести их погулять. Ли и Мика, поев, тут же встали и что-то пробормотали насчет игры в покер в доме для рабочих. Ма начала мыть посуду.

- А ты сиди, - твердо сказала она, когда Лидия поднялась. - Я сама управлюсь, и очень быстро.