Линии, залегшие между бровей и вокруг глаз, говорили о силе его характера, о том, что этот человек боролся с жизнью и никогда не уступал. И все же ее продолжал беспокоить несколько пепельный оттенок его кожи. Он не отпускал ее руку. - Ничего страшного, - заверила она его. - Это займет одну-две минуты. Одни предпочитают сидеть, другие - ложатся. Как вам удобнее?

Он не ответил, давая понять, что не намерен ложиться из-за такой пустяковой процедуры. Потихоньку он выпустил ее запястье.

- Вы уверены, что стоит с этим возиться и зашивать? Ведь кровь перестала идти, и я чувствую себя просто идиотом, потому что занял у вас столько времени.

- Действительно все не так страшно, но я уверена, что следует наложить несколько швов. Травма ладони всегда лечится с трудом, а у вас рана довольно глубокая. - Она второй раз вымыла руки и достала из шкафа набор для накладывания швов. Стоя спиной к пациенту, Клер набрала в шприц лекарство для анестезии и, выдавив немного жидкости, положила его на передвижной столик рядом. Сев на стул, она придвинула поближе столик. Раскрытая ладонь пациента лежала на стерильной салфетке у нее на коленях, и она начала осторожно вычищать рану.

- Вы всегда работаете в вечернюю смену?

- Почти всегда. Я сова по натуре.

- А почему вы работаете в пункте "Скорой помощи", а не занимаетесь частной практикой?

Заранее зная, что последуют вопросы, Клер только улыбнулась. Пациенты всегда без умолку болтают, когда нервничают. Неважно, что они говорят, важно, что таким образом они отвлекаются.

Когда рана была вычищена, она потянулась за шприцем, продолжая говорить низким, успокаивающим голосом:

- Я занималась частной практикой два года, но, честно говоря, именно здесь я чувствую себя в своей тарелке. Ночные часы, необходимость постоянно быть начеку, здесь нужны настоящие специалисты в кризисных ситуациях...