Доротея уверила Бернарда Уэдуортса, что ни слова не скажет брату. Попытка узнать, кто, кроме лорда Ротерфилда, еще живет на Маунт-стрит, ничего ей не дала. Мистер Уэдуортс перечислил несколько имен людей, живущих на этой улице, но когда девушка попросила его назвать имя джентльмена, напоминающего скорее полубога, нежели обычного смертного, он немедленно ответил, что ни разу не встречал мужчины, который бы отвечал описанию мисс Сотлвуд. Затем Бернард заподозрил неладное, поэтому Доротее пришлось прекратить расспросы и задуматься над иными способами поисков неизвестного защитника своего брата. Ничего не дала и разведка на месте, которую она предприняла в сопровождении служанки. Доротея даже не смогла при свете дня узнать дом, в котором нашла убежище. Сначала она предполагала, что таинственный джентльмен хотя бы напишет о том, что сдержал обещание, но к концу недели и эта надежда исчезла. Теперь ей осталось только уповать на то, что когда-нибудь судьба еще раз сведет ее с ним и она сумеет поблагодарить за спасение Чарли.
А пока у Доротеи Солтвуд было плохое настроение, и она вела себя так вяло и прилично, что даже сестра Августа, часто мечтавшая о каком-нибудь потрясении, которое могло бы хоть как-то обуздать своеволие Доротеи, участливо поинтересовалась, уж не заболела ли она? Леди Солтвуд, не на шутку перепуганная, что Доротея чахнет, немедленно заболела сама.
Едва ее светлость хотя бы кратко рассмотрела вопрос применения сильнодействующих средств для излечения самой юной мисс Солтвуд, а именно, вывести ее в свет в этом же сезоне, как сестра Августа категорически отказалась согласиться на это. Однако неожиданно здоровье Доротеи совершено поправилось.