- Благодарю, - Ротерфилд повернулся к Доротее, которая с тревогой смотрела на него. - Сейчас я должен вас покинуть, но полагаю, леди Солтвуд позволит мне нанести ей завтра визит.

- Уверена, что позволит... то есть, я надеюсь, что позволит! - наивно ответила Доротея.

В глазах лорда Ротерфилда заплясали веселые огоньки, но он очень вежливо поклонился и вышел вместе с Чарли, оставив юную мисс Солтвуд в плену взволнованных эмоций, главной среди которых был страх, что леди Солтвуд, неважно себя чувствуя, решит не принимать его светлость, боясь перенапряжения сил. Когда, чуть позже, в салон вернулся Чарли, у него был такой потрясенный вид, будто случилось что-то из ряда вон выходящее. Доротею охватили недобрые предчувствия, что Ротерфилд рассказал ему о ее безумной выходке. В сильном испуге бедняжка убежала в свою комнату, заперлась и разрыдалась. Из этой бездны горя и слез ее вывели громкие звуки, в которых Доротея безошибочно узнала обычную истерику Августы. Юная мисс Солтвуд торопливо вытерла щеки и сбежала вниз чтобы оказать любую необходимую помощь и поддержать свою родительницу в новом испытании. К своему изумлению, она обнаружила леди Солтвуд, которую оставила лежащей на софе, не только на ногах, но и с невероятно здоровым видом. К еще большему ее изумлению, больная заключила дочь в самые нежные объятия и взволнованно сказала:

- Дорогая! О, мое дорогое дитя! Можешь мне поверить, я в таком восторге, что у меня голова идет кругом. Подумать только, сам Ротерфилд! Графиня! А ты, хитрая киска, никогда мне не говорила, что знакома с ним. И все это при том, что ты еще даже не была в свете! Тебя немедленно следует вывезти!.. Это я твердо решила. Ротерфилд завтра приезжает ко мне. Слава Богу, что у тебя такой же рост и фигура, как у Августы! Наденешь то шелковое платье Помоны * , которое ей только что сшила Селестина... Я догадывалась, что обязательно произойдет что-нибудь похожее, когда везла тебя в город! Никогда в жизни не была так счастлива!