Жаклин стало не по себе. Она позвонила Ксавье и попросила срочно приехать.

Адвокат покрутил в руках записку, зачем-то понюхал конверт и заключил:

— Придется платить!

— Что ты! — воскликнула у в ужасе Жаклин, — это же посадить себе на шею вечного шантажиста! Да и потом, что на этой фотографии видно? Просто сидим в кафе. Может быть, я, уходя, наклонилась к тебе, чтобы поцеловать ничего не значащим поцелуем в щечку? Что здесь такого? Мы не в пуританской Америке! Я объясню мужу, что ты — адвокат моего клиента и мы вели деловые переговоры. Не думаю, что он что-то заподозрит, а если и так, то в будущем станем вдвойне осторожны.

— Дорогая, стоит ли так рисковать семьей, ведь, ты ею так дорожишь? Столько усилий мы прилагаем, чтобы прятаться! Неужели все зря? А Жан-Пьер — человек творческий и впечатлительный. И потом, подумай о детях. Если эта история попадет в прессу, то их просто задразнят в школе. Может быть, лучше заплатить? Все-таки спокойствие дороже всего.

— С такой бомбой замедленного действия, как шантажист где-то в городе, я никогда не буду спокойна, — покачала головой Жаклин. — Давай подождем, может быть, это чья-то злая шутка и второго письма не будет? А если все-таки будет, то я заплачу. Но один-единственный раз, и если угрозы в дальнейшем повторятся, то обращусь к знакомому комиссару полиции.

Второе письмо пришло ровно через неделю. Шантажист или шантажистка, как будто услышал угрозу Жаклин пресечь в будущем их попытки и решил сразу сорвать куш побольше: в записке значились не только день выплаты, камера хранения на Восточном вокзале и код ячейки номер одиннадцать, в которую нужно было положить сумку с деньгами, но и новое требование — увеличение суммы до трехсот тысяч евро.