Когда Рози застегнула воротник, Гэвин почувствовал явное облегчение. Он с благодарностью взглянул на нее и улыбнулся. Воротник, как оказалось, помогал гораздо лучше, чем болеутоляющее.

– Я ужасно волновалась за тебя во время последней сцены, – сказала Рози, покачав головой. – Не представляю, как ты выдержал.

– Волшебство театра. Как только входишь в роль, адреналин начинает вырабатываться в бешеных количествах. И ты уже не чувствуешь боли. По крайней мере не замечаешь ее. Образ Варвика захлестнул меня. Погрузившись в него, я жил его жизнью. Такая роль всегда захватывает, заставляет забыть обо всем.

– Знаю. И все же я волновалась за тебя,– сказала она, улыбнувшись.– Мы столько лет проработали вместе, казалось бы, я не должна беспокоиться. Твои перевоплощения – секрет успеха, я всегда это говорила. Но пойдем, нас ждут Чарли, Джеймс, Аида и все остальные.

Когда Рози и Гэвин появились на лестнице, общее оживление усилилось, и участники съемочной группы приветственно зааплодировали. Они отлично знали, что Гэвин Амброз, исполнитель главной роли, вот уже несколько дней страдает от нестерпимой боли, и они отдавали должное не только его актерским талантам, но и стоическому терпению. Он был настоящим профессионалом, готовым закончить съемки во что бы то ни стало, и это было достойно восхищения.

– Гэвин, ты был великолепен, просто великолепен! – сказал Чарли Блейк, режиссер фильма, пожимая ему руку.– Должен сказать, я не ожидал, что ты уложишься в три дубля.

– Жаль, что не в один,– сдержанно ответил Гэвин.– Но спасибо тебе, Чарли, что ты дал закончить поединок, как он пошел. Последний раз получилось неплохо, да?

– Еще бы! Я не вырежу ни секунды из отснятого материала.

–Ты настоящий боец, Гэвин,– сказала режиссер-постановщик Аида Янг, по-матерински бережно обнимая его.– Невозможно сыграть лучше.