— Нет, — прохрипел Гарри. — Пожалуйста… они меня убьют…

— Гарри Поттер должен сказать, что не вернётся в школу…

— Добби… пожалуйста…

— Скажите, сэр…

— Не могу!

Добби трагически взглянул на него.

— Тогда Добби придётся сделать это, сэр, ради блага Гарри Поттера.

Десерт с ужасающим грохотом рухнул на пол. Сливки забрызгали окна и стены, а блюдо разбилось вдребезги. Со звуком, похожим на взмах кнутом, Добби испарился.

Из столовой донеслись крики, и в кухню ворвался дядя Вернон, чтобы обнаружить там замершего в ужасе Гарри, с головы до ног в десерте тети Петунии.

Поначалу ещё казалось, что дяде Вернону удастся всё уладить. («Это наш племянник… нездоров на голову… он плохо реагирует на встречи с другими людьми, поэтому мы держим его наверху…»). Он увёл шокированных Мейсонов обратно в столовую, пообещал Гарри, что сдерёт с него шкуру, когда Мейсоны уедут, и дал ему швабру. Тетя Петуния отыскала в морозилке немного мороженого, а Гарри, всё ещё дрожа, начал выскрёбывать кухню.

Быть может, дяде Вернону и удалось бы ещё заключить свою сделку… если бы не сова.

Тетя Петуния только начинала предлагать всем мятные пастилки, когда огромная сипуха влетела в окно гостиной, уронила на голову миссис Мейсон письмо и вылетела на улицу. Миссис Мейсон завизжала как баньши и выскочила из дома, крича что-то про сумасшедших. Мистер Мейсон задержался ровно настолько, чтобы сообщить, что его жена смертельно боится птиц любых форм и размеров и спросить, считают ли они всё это смешной шуткой.

Гарри всё ещё стоял на кухне, крепко держась за швабру в качестве опоры, когда на него надвинулся дядя Вернон, демонически сверкая маленькими глазками.

— Читай! — зловеще прошипел он, размахивая письмом, которое принесла сова. — Давай… читай!

Гарри взял письмо.