Потом разразилась трагедия: напала желтая лихорадка, или Бронзовый Джон, как называли эту болезнь напуганные местные жители. Анжелика беспомощно смотрела, как болезнь мучила ее родителей — они кашляли, их била лихорадочная дрожь, и, наконец, открылась черная рвота, чем и кончался этот недуг. Поспешная похоронная служба прямо после их смерти была настоящим кошмаром для Анжелики. И потом ей пришлось смотреть, как шериф сжигает все имущество ее родителей. Даже теперь, вспоминая, как он бросил прялку матери в бушующее пламя, Анжелика не могла удержаться от слез и молча перекрестилась.

Но она верила, что смерть — это только ликующий выход души в вечность. Поэтому понимала, что нет причин оплакивать уход родителей: они теперь вместе у самого Бога.

Это Анжелика принимала всей душой, хотя и не могла в своих чувствах примириться с тем, что их больше нет. Анжелика была вырвана из атмосферы любви и заботы. Она оказалась в чужом городе, в чужом доме, под опекой чужого человека. Она даже никогда не видела раньше дядю Жиля. Теперь она обнаружила, что он весьма вздорный человек. Дядя Жиль хотя и не обижал ее, но часто говорил с ней грубо, много пил и постоянно играл в азартные игры. Привыкшая к добродетельной жизни, Анжелика чувствовала себя совсем чужой с этим необузданным дядей и в этом нечестивом городе. Она не могла понять, почему так запущен дом дяди Жиля, почему потрепаны ковры и поломана мебель, почему так трачены молью портьеры и покрывала. Там, в Сент-Джеймсе, к каждой скромной вещи относились бережно.

Анжелика старалась в меру своих сил навести порядок в запущенном доме дяди. Она хорошо понимала, что Коко, единственная его служанка, не горит желанием сделать это. Когда они работали вместе с этой мулаткой, Анжелика часто напевала, чтобы хоть как-то подбодрить себя. При этом она вспоминала о дорогих родителях и о своей учительнице пения в Сент-Джеймсе, мадам Сантони. Мадам предлагала Анжелике жить у нее, но дядя грубо отказал ей.