— Джентльмены, мне и в самом деле надо идти…

— Ерунда! — сказал Жиль молодому человеку. — Не стоит грустить, из-за того что вам сегодня не везло, Делакруа. Вы хотя бы выпейте с нами. Где эта проклятая девчонка? Анжелика! — закричал он.

Жан-Пьер приподнялся было, чтобы покинуть комнату, но в этот момент вошла Анжелика Фремон. При виде девушки он невольно опустился на стул.

В задней части большого дома Анжелика Фремон и Коко, служанка ее дяди, готовили закуски для гостей.

Услышав гневный голос дяди, Анжелика нахмурилась. Они с Коко целый день трудились в душной кухне. Вот и теперь готовили гостям необычные закуски. Делать их было довольно сложно. Нетерпение дяди не понравилось племяннице.

— Ну и как все это выглядит, Коко? — спросила она, повернувшись к юной мулатке, которая крутилась поблизости.

Четырнадцатилетняя Коко была хорошенькой, стройной и игривой, словно кошка.

— Это прекрасно, мадемуазель Анжелика! — воскликнула Коко, облизывая свою пухлую нижнюю губку при виде закусок, которые они с таким усердием приготовили. Здесь были шарики из лангуста, крошечные пирожки с устрицами и фаршированные креветки.

— Один только запах заставляет петь все мое нутро, мадемуазель. Господин Жиль будет доволен.

Анжелика в ответ улыбнулась:

— А теперь мне надо завернуть еще сахарный рулет, вот тогда можно будет все нести гостям. — Ее тонкие ноздри дрогнули от отвращения. Она добавила: — Дядя говорил, что нужно принести еще бутылку виски. Сходи в подвал, пожалуйста, Коко.

— Да, мадемуазель, — ответила Коко, выходя из кухни.

Анжелика напевала про себя, свертывая рулет и обваливая его в сахарной пудре. Она поняла, что поет «Аве Марию» — молитву, которую так любили ее родители. Анжелика как могла старалась сохранить приветливый вид, когда стала жить у дяди Жиля в Новом Орлеане. Ей это было очень нелегко, она вспоминала жизнь в Сент-Джеймсе, отца и мать, которых очень любила.

Всего три недели назад она жила в полном блаженстве со своими родителями на небольшой ферме.