- Эй, постойте! - гавкнул дядя Вернон, гневно обращаясь к диктору. - Вы нам даже не сказали, откуда сбежал этот маньяк! Что это за новости такие? Может быть, он бродит прямо здесь, по нашей улице!
Тётя Петуния, костлявая женщина с лошадиным лицом, круто развернулась и пристально вгляделась в окно. Гарри прекрасно знал, что тётя Петуния была бы счастлива оказаться первой, кто позвонит по горячей линии. Она была самой любопытной дамой на свете и проводила большую часть жизни, шпионя за скучными, законопослушными соседями.
- Ну когда же до них наконец дойдёт, - тут дядя Вернон стукнул по столу громадным сизым кулаком, - что таких мерзавцев надо вешать и только вешать!
- Совершенно справедливо, - кивнула тётя Петуния, до сих пор подозрительно щурившаяся на увитый горошком соседский забор.
Дядя Вернон осушил чашку, посмотрел на часы и сказал:
- Кажется, мне лучше поторопиться, Петуния. Поезд Маржи приходит в десять.
Гарри, до этого момента мыслями пребывавший наверху с "Набором по техобслуживанию метел", свалился с небес на землю.
- - Тётя Маржи? - выпалил он. - Она... она разве приезжает?...
Тётя Маржи приходилась родной сестрой дяде Вернону. Хотя она и не являлась кровной родственницей Гарри (чья мама была сестрой тёти Петунии), его заставляли называть её "тётей". Тётя Маржи жила в деревне, в доме с большим садом. Она выращивала бульдогов и не очень часто гостила на Бирючиновой аллее, поскольку не могла надолго оставить своих драгоценных собачек. Тем не менее, каждый её визит оставлял в памяти Гарри отдельный и ужасный след.
На пятый день рождения Дудли тётя Маржи пребольно побила Гарри палкой по ногам, чтобы он прекратил обыгрывать "нашего крошку" в "море волнуется". Несколькими годами позже она появилась на Рождество с компьютеризированным роботом для Дудли и коробкой собачьего корма для Гарри. В последний её приезд, за год до того, как Гарри поступил в "Хогварц", он нечаянно наступил на хвост любимой тётиной собаки. Рваклер загнал Гарри на дерево в саду, и тётя Маржи отказывалась отозвать пса до самой ночи. Воспоминание об этом случае до сих пор до слёз веселило Дудли.