Укол. Быстро проглоченный обед. И снова крохотный светлый кабинет, где она опять чего-то чиркала, а оба оформителя маячили перед нею с другой стороны стеклянной перегородки. Приемлемая идея обозначилась. Эскиз она поручила Бруно и все то время, пока он прорисовывал макет начисто и в размер, стояла у него за спиной. Видимо устав ждать, в кабинет ворвался мсье Куртуа и тут же застыл, склонившись над чертежной доской. Правда, на этот раз все одобрил. Пообсуждали цветовую гамму, и Анн вновь удалось настоять на своем. Похоже, ее ценят. Она удивилась, почувствовав, что не осталась безразличной к этой, пусть и небольшой, но все же удаче. Нежданной искоркой та вдруг озарила ее существование.

Возвращаясь из редакции, она сделала остановку в «Старине Жорже», чтобы выпить «мюскадэ» за стойкой. Дома она застала Мили спящей. Пьер у изголовья ее кровати просматривал какой-то древний путеводитель по Парижу. Луиза, как обычно, собиралась уходить.

– Наш новый постоялец не заходил в мое отсутствие? – спросила Анн.

– Нет, – ответил Пьер. – А что?

– Интересно, что с девушкой.

Анн поднялась на шестой этаж и постучала в дверь с номером одиннадцать. Открыл ей Лоран.

– Ну что? – спросила она.

– Не блестяще, – ответил Лоран. – Пришлось сделать кесарево. Ребенок умер еще до родов.

Она посмотрела на сидевшего поодаль и склонившего голову Гуннара. Тот беспомощно развел руками.

– Это ужасно, – сказала Анн.

– Ну, в их ситуации так, может быть, даже и лучше, – пробормотал Лоран.

– А… а она сама?

– Нормально. Как только поправится, вернется на родину.

Кровать была застлана покрывалом. Анн взяла его за угол и отбросила – открылись залитые кровью простыни.

– Это нужно снять, – сказала она.