– Будет сделано.

Она сдернула обе простыни, свернула их в комок и отбросила на пол, в угол.

– Тут совсем рядом есть прачечная-автомат, – добавила она.

– Да-да, я знаю.

– У вас есть чистое белье?

– Нет… но это и не обязательно.

– Я дам вам пару комплектов на время, идемте.

Он последовал за ней. Анн оставила его на кухне, сама ушла поискать в бельевом шкафу простыни, а когда вернулась, Лоран так и стоял, прислонившись к стене и скрестив на груди руки. Анн достала бутылку белого вина и два стакана. Ее охватила жажда.

– Нет-нет. Спасибо, я вообще не пью спиртное.

Анн посмотрела на него с искренним удивлением:

– Вы аскет?

– Не совсем. Но у каждого свои вкусы. Я бы охотнее выпил воды.

– Не думайте, что вас заставляют пить.

– Я люблю воду, – пояснил он.

Она открыла холодильник и достала бутылку минеральной воды – ее там держали для матери.

– О, это тоже не то! – воскликнул Лоран. – Это мертвая вода!

Он взял из ее рук стакан, наполнил его прямо из-под крана и поставил рядом со стаканом белого вина. Анн толкнула дверку холодильника, и та закрылась, плавно щелкнув. Они выпили одновременно – она свое вино, он свою воду. Анн чуть было его не спросила, как они там наверху разбираются с ужином. Раньше едой, наверное, занималась Ингрид. Почему она оставила его здесь, между холодильником и столом? Надо было пригласить в гостиную, но теперь уже поздно.

Внезапно он спросил:

– Вы живете с отцом?

– Да, и с мамой, – ответила Анн и добавила: – Мама у меня очень больна.

И тут же стала укорять себя за то, что сказала ему это. Он мог бы решить, что обязан задавать кучу вопросов. Но он молчал. Услышал ли он ее вообще?

Анн вновь наполнила свой стакан. Лоран по-прежнему стоял, переминаясь с ноги на ногу. Ростом он был невысок. Прямой свет от плафона заострял черты его лица.

– У вас есть профессия? – спросил он наконец.

– Да, – сказала она. – А у вас?