Рон кричал так громко, что дядя Вернон вздрогнул и отвел трубку на фут от своего уха, глядя на неё со смешанным выражением ярости и страха.
— КТО ЭТО? — проревел он в направлении трубки. — КТО ВЫ?
— РОН — УИЗЛИ! — закричал в ответ Рон, как будто они с дядей Верноном разговаривали, стоя на противоположных концах футбольного поля. — Я — ДРУГ — ГАРРИ — ИЗ — ШКОЛЫ…
Маленькие глазёнки дяди Вернона тотчас обратились на Гарри, который будто прирос к полу.
— ЗДЕСЬ НЕТ НИКАКОГО ГАРРИ ПОТТЕРА! — проревел он, держа трубку на вытянутой руке, как будто боясь, что она может взорваться. — Я НЕ ЗНАЮ, О КАКОЙ ШКОЛЕ ВЫ ГОВОРИТЕ! НИКОГДА МНЕ БОЛЬШЕ НЕ ЗВОНИТЕ! НЕ СМЕЙТЕ ПРИБЛИЖАТЬСЯ К МОЕЙ СЕМЬЕ! — и он бросил трубку на телефон так, как будто это был ядовитый паук.
Скандал, последовавший за этим, был самым худшим из всех.
— ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ ДАВАТЬ НАШ НОМЕР ТАКИМ… ТАКИМ КАК ТЫ! — рычал дядя Вернон, забрызгивая Гарри слюной.
Очевидно, Рон понял, что из-за него у Гарри возникли неприятности, потому что больше не звонил. Еще один хороший друг Гарри из Хогвартса, Гермиона Грэйнджер, тоже не давала о себе знать. Гарри подозревал, что Рон предупредил Гермиону, чтобы она не звонила, но зря: у Гермионы, самой умной ведьмы среди однокурсников Гарри, родители были магглами, и она прекрасно знала, как звонить по телефону, и наверняка догадалась бы не упоминать, что учится в Хогвартсе.
Поэтому Гарри долгих пять недель ничего не слышал от своих друзей-волшебников, и это лето могло оказаться таким же ужасным, как и прошлое. Хотя ситуация немного улучшилась: после того, как он поклялся, что не будет передавать письма кому-либо из своих друзей, Гарри разрешили ночью выпускать на волю его сову Хедвигу. Дядя Вернон пошёл на уступки из-за шума, который устраивала Хедвига, постоянно сидя взаперти.
Гарри закончил писать о Венделине Странной и остановился, чтобы снова прислушаться.