— Еще одна вещь, которую вам следует усвоить, мистер Мерфи. Я терпеть не могу, когда меня называют «малышка».

— Как ты считаешь, мы можем поговорить как цивилизованные люди или ты будешь каждую секунду срываться с цепи? — поинтересовался Рейф с истинно мужской снисходительностью, от которой Дженни пришла в ярость.

— Запросто — если только вы прекратите ходить вокруг да около, — сладким голоском парировала она.

— Коронный номер, верно? — заметил Рейф. — Ледяной тон, вид королевы.

— Да что вы? Неужто королевы? — Дженни даже улыбнулась его абсурдному заявлению. — С каких это пор фланелевая рубашка и джинсы считаются королевским нарядом?

— Не важно — что, важно — на ком, — отозвался Рейф. Он мог лишь догадываться об изгибах, скрытых под свободной рубашкой, но то, как на ней сидели джинсы, его определенно будоражило. Тот же эффект производил на него и ее голос — хрипловатый… сочетание огня и ледяного холода. Плохо только, что она вспыльчива и враждебна. Рейф предпочитал женщин застенчивых и тихих — таких, какой была Сюзан. От воспоминания об умершей жене его пронзила горько-сладкая боль.

Прошло уже четыре года с тех пор, как умерла Сюзан. Рейфу хотелось думать, что он справился со своими мучительными переживаниями и привык к мысли о смерти жены, год отчаянно боровшейся с недугом. Рейфу пора было уже возвращаться к жизни. Иногда ему это почти удавалось, иногда — нет.

Заметив промелькнувшую в его глазах тень страдания, Дженни мягко спросила:

— Что-то случилось?

Ее вопрос воздвиг между ними невидимую стену, заслонив от Дженни все его чувства. Или почти все. Явное нетерпение так и осталось в его голосе, когда Рейф ответил:

— Да, случилось. Ты игнорировала мои звонки — вот что случилось. За последние пару дней я звонил тебе несколько раз и оставлял сообщения на автоответчике. Почему ты не перезвонила?