Что ж, теперь, по крайней мере, он знает правду. Но вот вопрос: что с ними делать? Разоблачение, праведное возмущение едва ли подходящее средство. Он даже не мог упрекнуть ее в том, что она разрушила его любовь, — он не любил ее, а лишь владел ею. Практически он уже выскользнул из адского котла брака, так что его претензии к ней можно свести к нулю. Тем более, что и он — не ангел. Элиот вспомнил свое приключение в Джакарте, когда Элиз Морган, жена австралийского посла в Индонезии, захомутала его на коктейль-приеме. Все это так, но если Моник трахается с Фэрренсом, он вмешается. На карту поставлены две карьеры. Если эта дрянь не желает подумать о муже, подумала бы хоть о любовнике!

Элиот позвонил домой. Моник ответила только на седьмой звонок.

— Я только что вошла, Элиот.

Он старался говорить как можно более спокойно.

— Джоан передала, что ты идешь на выставку.

— Да, но на ужине я появлюсь, не огорчайся.

— Я не смогу встретить Энтони и Бритт, тут возникли непредвиденные обстоятельства, так что я подумал уйти пораньше и заехать к ним в отель.

— Делай как знаешь.

— Думаю, было бы хорошо, если бы мы поехали к ним вместе.

— Элиот, у меня другие планы. Потому я и звонила тебе, так что ради Бога… Или ты хочешь потерзать меня еще немного?

Он понимал, что уговоры тут бесполезны, а если у него и есть к ней вопросы, то это не для телефона. Обсуждать ее поведение и порицать за наплевательское отношение к его карьере он должен, глядя ей в глаза.

— Нет, Моник, я ни на чем не настаиваю, иди. Порадуй себя выставкой.

* * *

Бритт опять подошла к конторке, вопросительно глядя на служащего аэропорта.

— Виноват, мэм, но я ничего здесь не могу поделать, — сказал тот, поправляя съехавшие на нос очки в роговой оправе. — Я дважды смотрел, но ничего нет.