Бритт и думать никогда не думала, что окажется одной из владелиц столь баснословного поместья. Кроме того, у Энтони был еще дом в Чеви-Чейзе, и Бритт никак не могла привыкнуть к мысли, что в ее распоряжении не один, а целых два дома, и оба такие красивые. Их свадебный прием состоялся на террасе «Роузмаунта», и с тех пор это место заняло особое место в ее сердце. Здесь она вошла в родовую историю рода Мэтлендов, что переполняло ее гордостью.

Посольский лимузин находился неподалеку от выхода из здания аэропорта. Кумари и Бритт помогли Энтони устроиться на заднем сиденье. То, как ему трудно было забраться в машину, подсказало ей, что выздоровление, пожалуй, придет не так скоро, как они оба поначалу надеялись. Она села рядом с ним и нежно поцеловала в щеку.

Бхагвант Кумари уселся на свое место, разместив немногие их вещи на сиденье рядом с собой. Бритт спросила, далеко ли им ехать.

— Не волнуйтесь, мэм, — сказал Кумари, обернувшись. — Я вас довезу до «Тадж-Махала» очень быстро.

Бритт нервничала, ей казалось, что их лимузин чуть не задевает своими блестящими боками снующих вокруг животных, велосипедистов и вообще все, что движется. Особенно ее беспокоило, что Кумари, беседуя с Энтони, мало смотрел на дорогу, считая гораздо более важным вежливо оборачиваться к собеседнику.

До отеля, однако, добрались без приключений.

Элиот сидел за письменным столом, читал документы, делал кое-какие пометки, открывал и закрывал папки, но не особенно осознавал, чем именно занят. В мыслях его бродило с полдюжины вариантов того, что он скажет Моник; он пытался хладнокровно подготовиться к решительному разговору, который надо провести не без сарказма и с определенной степенью жесткости, которая не даст ей возможности оправдаться. Да, настал час полного объяснения. Настал час, хуже которого для них не будет.