Элиот подошел к бюро и спросил дежурного о чете Мэтлендов.

— Я позвоню им, сэр.

Сообщив Мэтлендам о госте, он распорядился, чтобы посыльный сопроводил Элиота к лифтам. У лифта на нужном этаже его встретил коридорный, довел до номера и даже постучал в дверь, после чего замер, как бы ожидая дальнейших указаний. Элиот вручил ему несколько рупий и жестом разрешил удалиться.

Дверь номера открылась. Совсем не то, что он ожидал увидеть.

Бритт тоже смотрела на него с удивлением. Затем, просияв, сказала:

— Элиот, наконец-то мы встретились!

Он знал, что она только что окончила колледж, но в ее мягкой замедленной речи, слегка неправильной — или ему показалось? — было очарование, присущее обычно более зрелым женщинам. Она протянула ему руку, предлагая рукопожатие открыто и искренне.

— Рад наконец познакомиться, и добро пожаловать в Индию.

Жестом пригласив его войти, Бритт закрыла дверь.

Элиот заглянул ей в глаза. В них была неподдельность ее натуры, это он отметил сразу. Опыт подсказывал ему, что нельзя торопиться со столь тонким делом, как оценка людей. Но он напомнил себе, что перед ним новобрачная, а значит, она заслуживает, чтобы он на время милостиво отложил все сомнения.

— А где же Энтони? — спросил он, оглядывая гостиную.

— Боюсь, придется вас огорчить…

— Неужели вы потеряли его по дороге из аэропорта?

— Нет, но он подцепил мерзкую бациллу.

— Как! Уже? Дели обычно награждает кишечной дрянью на второй-третий день.

— Да, но у него кенийские колики, если это не одно и то же. Ему нездоровится большую часть недели. Я говорила, что совершать перелет в таком состоянии — авантюра, но он и слышать ничего не хотел, поверьте мне, Элиот.

— Он в постели?

— Прилег вздремнуть.

— Весьма огорчен, что он так расхворался. Путешествие не лучшее время для болезни, особенно свадебное.