Девочка рассмеялась и восторженно произнесла:

— Папочка, ты самый лучший!

Она забралась отцу на колени. Мужчина поцеловал ее в темечко.

— Я очень люблю тебя, Андреа!

— И я тебя, папа!

Семейную идиллию нарушил телефонный звонок.

— Квин, - раздался голос в трубке, - срочно приезжай в офис. Возникли проблемы.

- Вот такие дела, - подвел итог Чарльз Осмонд, адвокат, откидываясь на спинку кресла.

Квентин Клафф, сидящий напротив, молча слушал его. Чарльз мог только догадываться, какие чувства обуревают сейчас друга, так как по выражению его лица далеко не всегда можно было сказать наверняка, что творится в душе этого человека.

Он ничего не ответил, лишь продолжал все так же задумчиво смотреть в пустоту. Затем вздохнул, одним ловким движением поднялся на ноги и принялся медленно мерить шагами кабинет.

Наблюдая за грациозными движениями высокого, идеально сложенного Квентина, Осмонд, редко сталкивавшийся в своей профессии с необходимостью прибегать к метафорам, все же невольно вообразил себе мечущуюся по вольеру пантеру.

Сделав три круга по просторному кабинету, Квентин остановился у стола и, опираясь руками на блестящую лакированную поверхность, наклонился к адвокату. Под пристальным взглядом голубых глаз, обрамленных пушистыми, от природы загнутыми вверх ресницами, которые даже жена Осмонда называла недопустимо соблазнительными, тот слегка поежился.

— То есть, ты хочешь сказать, что для меня единственно верный способ, позволяющий избежать судебных баталий, это женитьба и, в идеале, на женщине с ребенком?!

Чарльз Осмонд покачал головой. Вполне в духе его друга: свести тридцатиминутные увещевания с помощью сложных юридических терминов к одному простому, но зато понятному предложению. Да, Квентин Клафф не из тех, кто скажет пару фраз там, где можно обойтись одной. Впрочем, краткие речи главы процветающей канадской компании «Интерлит Дизайнс», как правило, всегда были по существу, и дела его не расходились со словами.