К горлу Эббры подступил комок. Она тоже ждала девять лет. Толпа начала выплескиваться на широкие просторы Конститьюшн-авеню, и она огляделась вокруг, сама не зная, чего ей хочется больше – плакать или смеяться. Ей доводилось участвовать во многих маршах, но сегодняшний был особенно пестрым и внушительным.

Два часа назад парад открыл генерал Уэстморленд, пройдя по улицам с колонной ветеранов из Алабамы. Вслед за ними потянулись остальные; каждая группа маршировала под именем своего штата – Нью-Йорка, Монтаны, Мэриленда, Канзаса. Некоторые были одеты в полевую форму, иные красовались в парадных мундирах. Одни маршировали, другие просто шагали, третьи ковыляли на костылях. Многие катили в инвалидных колясках – кто сам, кто с помощью приятеля, жены, сына или дочери.

Три женщины шли среди мужчин, взявшись за руки и чувствуя себя совершенно непринужденно. Сегодня, 13 ноября 1982 года, они имели такое же право находиться здесь, как любой из окружавших их мужчин. Они сполна изведали тяготы войны. Эббра, шагавшая в середине, стиснула руки подруг и посмотрела сначала на Серену, потом на Габриэль.

Хрупкое узкое лицо Серены побледнело, губы вытянулись в жесткую линию. Невзирая на пронизывающий ветер, она не надела пальто. На ней были серые фланелевые слаксы, белый кашемировый свитер без воротника и черная бархатная куртка сдержанно-элегантного английского покроя. Ее светлые волосы были собраны в пышный узел на шее, открывая тонкий белый шрам, который пробегал от виска до уголка левого глаза. Более ничто не портило безупречные черты ее лица. Другая женщина на ее месте подстриглась бы и прикрыла шрам челкой, но, что было типично для Серены, она не стала этого делать, предпочитая свою обычную прическу.

Габриэль, также по своему обыкновению, старательно защитила себя от всевозможных неудобств. Она надела высокие сапоги из змеиной кожи на толстой платформе, чтобы казаться выше. Ее пальто из бледно-палевой замши было схвачено на талии пояском, огромный меховой воротник прикрывал лицо, отчаянно-рыжие волосы прятались под кокетливой шляпкой. Глядя на Габриэль сбоку, Эббра заметила капельки слез, блестевшие на ее ресницах. Эббра крепче сжала ладонь подруги, и та повернула лицо, бросив ей сияющую улыбку: