– Это будет сказка! – отозвалась Серена и сбежала по ступеням к гаревой дорожке, отделявшей дом от газона. Ее глаза сияли.

Ворота, которые по приказу отца распахнулись в восемь часов, находились так далеко, что были почти не видны, однако счастливцы, прошедшие через них первыми, уже миновали аллею вязов и устремились к лужайке и сцене.

– Хочешь дернуть? – крикнул Серене длинноволосый юнец в вязаной куртке и пестрой головной повязке, одним из первых добравшийся до особняка.

– Еще бы! – с воодушевлением отозвалась девушка и, взяв из его рук сигарету с марихуаной, глубоко затянулась сладковатым дымом. Лэнс смотрел на нее, не зная, смеяться ему или сердиться.

– Не лучше ли сперва позавтракать? – спросил он. – Ведь утро только начинается.

Серена вновь набрала полную грудь дыма.

– Вероятно, так было бы разумнее, – сказала она, – но уж очень скучно. А я сегодня не потерплю скуки! Сегодня я хочу одного – веселиться, веселиться и еще раз веселиться!

В десять часов отец возвестил о том, что концерт начнется в ближайшие минуты, но при этом он был похож на утопающего, потерявшего последнюю надежду на спасение.

Бескрайняя масса кричащих, поющих, танцующих тел заполонила лужайку вокруг сцены, зеленый холм и аллею, видневшуюся вдали. Дом был взят в плотное кольцо охраны. У каждого подъезда стояли полицейские в форме, на каждой двери красовался огромный знак «Вход воспрещен». Промямлив вступительное слово и официально объявив бедингхэмский рок-фестиваль открытым, хозяин поместья укрылся в особняке, не в силах поверить тому, что незамысловатое предприятие, призванное пополнить семейный бюджет, вылилось в чудовищную вакханалию. Он не мог даже представить, что в Бедингхэм хлынут многие тысячи молодых людей. Ему и в голову не приходило, чем обернется эта затея. И уж конечно, он не догадывался, что музыка бывает такой раздражающей и зубодробительно-громкой.