– С удовольствием, – сказала она и, приглашающе взмахнув рукой, открыла дверь гостиной. – Сюда, прошу вас.

– Это королевская опочивальня, – произнесла Серена, распахивая дверь и входя в огромное, залитое солнцем помещение, в центре которого на невысоком возвышении стояла роскошная кровать с четырьмя столбиками и балдахином. – Ее называют так потому, что, по преданию, когда-то здесь спала королева Елизавета Первая, а в 1712 году, как доподлинно известно, – королева Анна.

– Впечатляюще, но тесновато, – заметил Кайл, подходя к кровати и опираясь рукой о белый с золотом столбик.

– Когда королева Анна ночевала здесь, она спала одна, – объяснила Серена, остановившись по ту сторону кровати. Она облизнула губы кончиком языка. От вожделения она с трудом держалась на ногах.

– Несчастная Анна. – Блестящие черные волосы Кайла прикрывали его брови, голубые кельтские глаза продолжали неотрывно смотреть в лицо девушке. – Кто-нибудь спал здесь с тех пор?

От звука его низкого, глубокого голоса по спине Серены пробежали мурашки.

– Королева Виктория, – ответила она, чувствуя, как между ног возникает мучительная тянущая боль. – И еще несколько менее знатных особ.

– А в последнее время? – Его голос чуть охрип, глаза горели жарким огнем.

– На моей памяти – нет, – сказала Серена, гадая, сколько времени потребуется им, чтобы сорвать с себя одежду, и выдержит ли кровать испытание, которое ей предстояло. Под рев и аплодисменты толпы, которые, пожалуй можно было услышать в соседнем графстве, «Роллинги» закончили «Не уходи» и заиграли «Хочу быть твоим парнем». Глаза Кайла сверкнули демоническим блеском.

– Так давай исправим это упущение, – сказал он и положил руку на пояс. Пряжка его ремня уже была наполовину расстегнута.

Ему не пришлось даже пальцем прикоснуться к Серене. Без лишних слов, не дожидаясь уговоров, она сбросила сапожки, расстегнула молнию платья, с яростным нетерпением сбросила его с плеч, отшвырнула ногой в сторону и дрожащими пальцами сорвала с себя трусики.