После этого разговор перешел в стандартное русло: я долго уточнял самочувствие матери и ребенка, посоветовал рожать все-таки сына, получил ответ: «Сына сам рожать будешь» – и забыл рассказать об огурцах.

Впрочем, какие могут быть огурцы, когда тут такие цветочки!

И тут выяснилось, что в связи со сменой рода деятельности отныне я буду сидеть не в отдельном кабинете, а в техническом отделе, посреди сплоченного, но крайне прокуренного коллектива.

**

Я проснулась с ощущением отсутствия воздуха. Вернее, это ощущение посетило меня еще во сне, потому что снились мне сплошные кошмары и ужасы. Гигантские комары величиной с собаку, пауки, клацающие челюстями (не буду больше смотреть с Машкой «Гарри Поттера»), и прочая нечисть.

Открыла глаза – воздуха не было. Балкон открыт настежь, температура в комнате сравнялась с уличной, но воздуха не прибавилось. Вместо кислорода везде был табачный дым.

Я вылетела на балкон, свесилась вниз – никто не курил. Закрыла балкон, открыла окна с другой стороны квартиры – запах табака усилился. Закрыла все окна – ощущение было такое, что курят прямо в комнате, причем человек десять. Машка наблюдала за мной с диким любопытством.

– Мам, ты чего делаешь?

– Табаком воняет.

– Чем воняет?

– Сигаретами.

– Да кажется тебе. Ничем не пахнет.

По дороге в школу нас преследовал воображаемый шлейф табачного дыма, даже в классе у Машки было страшно накурено. К десяти утра я чувствовала себя уже совершенно разбитой, голова раскалывалась на кусочки, руки тряслись, а желудок крутило. Когда позвонил Сергей, я просто рыдала в трубку.

– У меня начались обонятельные галлюцинации. Почему бы мне не пахло чем-нибудь не таким отвратительным?

– Розовым маслом..- Что?

– У прокуратора Иудеи была редкая болезнь. Его преследовал запах розового масла.