– На встречу с сотрудниками, конечно.

– Нет, не туда.

– Не туда? – Он остановился с вопросительным выражением на лице, готовый поехать туда, куда она скажет. Он всегда прислушивался к словам Мэри Гринблатт, полностью доверял ее инстинктивному знанию человеческой природы, и в большинстве случаев поступал так, как она советовала. Она, в свою очередь, защищала его так, как львица защищает своих детенышей. Судьба не избаловала Люка родителями, которые бы его оберегали. Его мама умерла, когда ему было шесть лет, а отец постепенно превратился в настоящего садиста. Поэтому Люк не мог представить себе своей жизни без Мэри.

– Тебе звонят, – сообщила она. – Твоя назойливая секретарша почти умоляла меня сказать тебе об этом. По-моему, бедняжка просто боялась сама принести тебе это известие.

– А кто звонит? Механик моего «феррари»?

– Хорошо бы, если бы это был механик. Это Джилберт Стрэттон, адвокат твоего покойного отца. Он звонит по поводу его завещания.

Настроение Люка немедленно испортилось.

– Ну и что там по поводу завещания?

– Не знаю. Я пыталась выяснить, но Стрэттон, по-моему, не расположен обсуждать это со мной. И, в любом случае, я думала, что тебе надо подготовиться.

Мэри направилась к двери – то ли для того, чтобы не мешать ему, то ли чтобы сбежать.

– Твои сотрудники подождут, – сказала она. – Возьми трубку.

– Это Стрэттон подождет, – проворчал в ответ Люк. Мэри исчезла за дверью, и Люк нажал кнопку своего селектора. Пусть этот адвокат не думает, что ему не терпится узнать, в чем же там дело.

– Вэл, – сказал он, – попросите мистера Стрэттона пока не класть трубку, хорошо? Скажите ему, что я занят… что я молюсь за бессмертную душу моего отца. Пусть посмеется.

Сердце. Люка глухо стучало в его грудную клетку. Он подошел к окну с чашкой кофе в руках. Мэри снова оказалась права. Ему действительно нужно было время, чтобы подготовиться. Она сказала, что Стрэттон звонит по поводу завещания, но вряд ли Люк может рассчитывать на наследство. «Саймон скорее оставит свое имущество деревенскому дурачку, чем своему единственному сыну», – подумал Люк.