Кроме того, вместо прямого ответа на ее запрос о деньгах, причитающихся ей по завещанию, следовало туманное заявление о том, что ситуация несколько усложнилась, и ей, не теряя времени, необходимо приехать в Америку для разрешения этих вопросов.

Сначала Кристина с негодованием отвергла саму эту идею, но, подумав, решила, что ей нечего больше бояться теней прошлого. Ей хотелось поскорее решить все вопросы и с радостью написать сестре Марии о том, что она вскоре с победой вернется в Найроби.

Ее желудок сжало от неприятного предчувствия, но она успокоила себя тем, что это обычная реакция организма во время снижения самолета.

Кристина, улетавшая из Америки четыре года назад, была хорошенькой девушкой. Природа наделила ее прекрасными глазами необычного фиалкового цвета, совсем такими же, как те, которыми славилась ее мама. Эти глаза были широко распахнуты навстречу окружающему миру и так же, как и мамины глаза, были полны тепла и любви к людям. Копна блестящих черных волос венчала ее головку.

Женщину, которая вышла из самолета в аэропорту Бостона, никто бы не решился назвать просто хорошенькой. Трудная жизнь, которую она вела, без роскоши, а часто и без какого-либо элементарного комфорта, работа, в которой она растрачивала не только физические силы, но и тепло своей души, все это вместе взятое лишило ее тело детской пухлости и придало лицу одухотворенное выражение.

Ее черты были совершенны, а глубокий аметист глаз стал еще более заметен. Она стала ярче, эффектнее, но не за счет физической красоты, а благодаря тому духовному свету, который, казалось, лучился из ее глаз. Люди оборачивались ей вслед, чтобы взглянуть на нее еще раз.

Хотя ее одежда — свободные светлые брюки и белая хлопковая рубашка — была скроена очень просто, но она не могла скрыть тонкости талии, соблазнительного изгиба бедер, стройности длинных ног и округлости груди. Ее кожа привыкла к яркому африканскому солнцу, позолотившему ее теплым загаром.